среда 22 Ноября 12:51
16+
Подать объявление

Сергей Романович: «Маленький рост – большие цели»

10 ноября на канале ТВ3 стартует продолжение нашумевшего и успешного сериала «Чернобыль: зона отчуждения». Одну из главных ролей сыграл актер Сергей Романович, который рассказал нам, что интересного будет во втором сезоне, как изменилась его жизнь после принятия ислама и о женщине своей мечты.

О «Чернобыле»

— Появятся ли новые герои во втором сезоне сериала «Чернобыль: зона отчуждения»?

— В каком-то смысле там все новые, кроме Паши, персонажа Константина Давыдова. В первом сезоне мы предотвратили взрыв в Чернобыле, изменили историю, но когда Паша вернулся в наше время, то оказалось, что Советский Союз не распался. Все его друзья живы, но теперь это – другие люди, выросшие в других условиях. Костенко, герой Евгения Стычкина, тоже не тот, кем он был в первом сезоне. Кроме того, в продолжении мы отправляемся в Америку, и все, кого мы там встречаем – новые герои, сыгранные американскими актёрами.

Я всегда хотел прыгнуть выше всех и быть лучше, чем все остальные. Вся моя жизнь строилась на сопротивлении и преодолении.

— Ваш герой как-то поменялся от первого сезона ко второму?

— Очень сильно. Лёша из Советского Союза – отличник-комсомолец. Он носит очки, опрятно одевается, не опаздывает на занятия и стесняется подойти к Насте. Однако в Америке ему придется проявить свой истинный характер, и все увидят, что глубоко внутри он остался всё тем же Лёхой из первого сезона.

— Известно, что на съемках второго сезона было много трудностей, а что было самым сложным именно для вас?

— Все сцены, где приходилось бегать. По жаре бегать вообще неприятно, а в пустыне – особенно. Эти смены жутко изматывали. В пустыне, конечно, очень красиво, но и очень тяжело. Пару раз поднимались песчаные бури, снимать было нельзя, мы сидели по вагончикам. Когда начинался сильный ветер, то тоже старались по возможности не выходить – песок моментально забивается всюду.

— Второй сезон снимали в Голливуде, а у вас нет желания покорить Голливуд?

— Я думал об этом, но пока есть дела в России.

О ЗОЖе и росте

— Вы когда-нибудь комплексовали по поводу своего роста?

— Всё детство комплексовал, всегда стоял последний в шеренге на физкультуре. Но я привык к такой истине: «Маленький рост – большие цели». Видимо, из-за того, что я ниже всех, я всегда хотел прыгнуть выше всех и быть лучше, чем все остальные. Вся моя жизнь строилась на сопротивлении и преодолении. Пусть я стоял последним на физкультуре и у меня были самые короткие ноги, зато я бегал быстрее всех и подтягивался больше всех.

— В «Экипаже» (да и не только) у вас классная фигура! Пришлось специально качаться или вы дружите со спортом?

— Я почти каждый день занимаюсь в зале, качаю «физуху». Недавно только пропустил несколько дней – болел.

— Вы ведете здоровый образ жизни. Есть ли у вас привычки, от которых вы хотите избавиться?

— Я не пью, не курю и ничего не употребляю, но привычки, от которых я хочу избавиться, всё равно есть – просто я не готов сейчас о них говорить. У всех есть недостатки.

О религии, семье и друзьях

— Не было ли в вашей жизни моментов, когда вы жалели о принятии ислама?

— Нет, конечно. Мама была уверена, что это всё временно – через год надоест и брошу. Но она не понимала, что я принимал это решение, опираясь на определённые знания и будучи твердо убеждённым в своем выборе. Были трудные моменты, пришлось пересмотреть свои мечты. Всегда сложно отказываться от каких-то страстей и желаний, но это нормально: человек по своей натуре – слабое существо.

— Ваши родители были против смены религии. Как находили общий язык в то время?

— Я до них неправильно всё доносил – просто ставил перед фактом и всё: «Мама, я читаю Коран и принял ислам». Конечно, вначале они были в шоке. Они думали, что меня завербовали, что я попал в секту, сейчас начну взрывать и убивать людей. Но со временем они поняли, что никакой угрозы я никому не несу, они приняли мой выбор и теперь нормально к нему относятся.

— После принятия ислама ваше отношение к актерству поменялось, раньше работа была страстью, а что теперь – просто способ заработать денег или хобби для удовольствия? Не скажется ли это на будущих ролях?

— Отношение поменялось в корне. Когда я узнал, что эта профессия во многих религиях считается запрещенной, у меня был шок. Я понял, что должен оставить всё, чем занимался всю свою жизнь. Были жёсткие депрессии, я рыдал, когда приходилось отказываться от проектов. С тех пор все предложения проходят определенный фильтр. Я, например, не снимаюсь в постельных сценах, за меня это делает дублёр. Это добавило мне определенных сложностей, но, например, в «Чернобыле» и «Ольге» к этой моей позиции отнеслись с пониманием. Для меня главное – внутреннее спокойствие и гармония. Неважно, сколько денег ты зарабатываешь, главное, чтобы на сердце было спокойно.

— Вы очень позитивный человек, поделитесь секретом, что вы делаете, если уныние или тоска приходит к вам?

— Не знаю, с чего вы взяли, что я очень позитивный. На данном этапе я просто очень спокойный. Мне ни хорошо, ни плохо – нормально. Я бываю на позитиве с друзьями и близкими, а в основном я закрытый человек и не то чтобы всем открыт и рад. А когда надо прийти в нормальное состояние, меня успокаивают тренировки, стрельба и прогулки.

— Часто бываете в родном Томске? Куда отправляетесь в первую очередь?

— Один-два раза в год. Я не отмечаю Новый год, но на праздники всегда приезжаю, чтобы встретиться с семьей. Из мест - в основном это мой район, в котором я родился и жил, второй – Каштак. Там несколько пиццерий, в которых мы с детства заседаем одной и той же компанией.

— Для своего возраста вы очень мудрый человек. Скажите, как у вас складывалось общение с ровесниками в детстве, в подростковом возрасте? Легко находили язык с одноклассниками? Или отдавали предпочтение ребятам постарше?

— Всегда общался с теми, кто старше. Даже в летнем лагере всегда возился со «старшаками». Так сложилось, не знаю, у меня всегда были другие интересы, чем у сверстников. Только классе в восьмом у меня появились друзья-ровесники, и я дружу с ними до сих пор.

— Что у вас с личной жизнью? Какой должна быть ваша жена?

— Я в разводе. Жена должна быть единомышленником. Я не ищу идеал, но ищу человека, с которым мне будет о чем поговорить и о чем помолчать.

О работе

— Как обстоят дела с вашей линией одежды? Собираетесь расширять ассортимент, рекламировать, открывать торговые точки?

— Сейчас я сдал свои вещи в шоу-рум на Тверской, планирую делать утепленные вещи для зимней коллекции. Я делаю простую одежду и не претендую на статус мегадизайнера. Это просто удобные спортивные костюмы, толстовки, футболки — то, что носят в повседневной жизни. Я сам сшил эту толстовку и сам ее ношу, она удобная! У меня есть знакомый блогер, который не вылезает из этой одежды, только что не спит в ней.

— Скажите, быть дизайнером и шить толстовки – это предел ваших мечтаний? Или всё же есть дело, о котором вы мечтаете?

— Пока я сосредоточен на одежде и занимаюсь ей.

— Если бы не профессия актера, как думаете, кем бы вы еще могли стать?

— Постоянно об этом думаю. Пока чёткого ответа у меня нет.

— Однажды вы сказали, что тяжелее всего вам даются сцены, где приходится плакать. Пришло ли это умение с опытом или придумали свой способ реалистично расплакаться на камеру?

— Нет никаких проблем в том, чтобы расплакаться на камеру. У меня в «Экипаже» был эпизод, когда я должен был 7 дублей подряд плакать, обнимая спасённого отца. Всем понравилось, а у меня было отвращение: я понимал, что обманул людей, не прожил, а изобразил – и они поверили. Получается, я нажился на их эмоциях.

О поэзии

— Вы пишите стихи. Помните, как родился самый первый?

— Самый первый – нет. Но одно из первых помню. Я тогда поругался с девочкой, и там были такие строки: «Я ударил тебя по лицу, Мне очень стыдно, и я грущу». Всё в таком духе. Начиналось всё очень банально, но постепенно я набивал руку, опыт рос, стихи становились глубже.

— Когда к вам приходит вдохновение, чтобы писать стихи? Не хотите давать концерты как Вера Полозкова – читать свои стихи под музыкальный видеоряд?

— Когда меня куда-то приглашают и просят прочитать, я с радостью соглашаюсь. Хочу издать книгу, когда наберётся достаточное количество стихотворений. Она будет называться «Нерв», потому что все мои стихи были написаны в моменты сильного эмоционального стресса или возбуждения. Я не могу в спокойном состоянии сесть и что-то написать, не могу работать «для галочки». Я пишу, только когда в голове возникает непреодолимое желание высказаться.

 

 

comments powered by HyperComments