среда 25 Апреля 15:23
16+
Подать объявление

Юлия Франц: Поднимите мне веки!

5 апреля в широкий прокат выходит вторая часть мистической трилогии — «Гоголь. Вий». Режиссер картины Егор Баранов и исполнительница роли Оксаны актриса Юлия Франц рассказали «Шансу», что ждет зрителей…

— К какому жанру вы относите фильм «Гоголь. Вий»?

Егор Баранов: Это всё, скорее, ироничная темная сказка. У нас была задача сделать фильм ироничным. При этом рассказ темный, присутствует фэнтези, но мы старались сделать гротескный ужас. Сюжет должен захватывать, поэтому ясно, что где‑то будет страшно.

— Чему посвящены первая и вторая части фильма?

Е. Б.: Во второй части происходит основное действие. А из первой мы многое узнаем о жизни Гоголя, причины его дара. Первая часть основана на повести «Заколдованное место».

— Ваш Гоголь больше вымышленный персонаж или многое взято из биографии писателя?

Е. Б.: Гоголь у нас — мифический персонаж, мы не пытались досконально повторить его биографию. Это, скорее, собирательный образ Гоголя, который можно представить по его работам. Даже когда в его время выходили произведения, было очень сложно отделить мифическую фигуру, которую создали вокруг Гоголя, от настоящего писателя. Поэтому мы продолжаем мифологию, утрируя ее комплексным жанром.

— Сложно ли было работать над обликом Вия? Как вы его представляете в своей картине?

Е. Б.: На самом деле, это было самое сложное. Потому что произведение каноническое: есть и советский вариант «Вия», и версия 2014 года, образ Вия у многих уже сложился. Это одно из тех произведений Гоголя, о котором все знают, как должно быть. Поэтому в фильме все ждут появления Вия. Из-за его облика мы больше всего волновались, очень долго продумывали. Он мне даже снился! Во время съемок отдельных сцен кто‑то говорил, что мы это уже снимали, другие говорили — не снимали, всё перемешалось. Я был единственным, кто еще точно держал всё в голове. В итоге ни одного лишнего кадра мы не сняли. Все сработали точно. Вий нам дался тяжело, но всё‑таки про его образ мы рассказывать не будем, чтобы не было спойлера. У нас была задача, с одной стороны, сделать его максимально эффектным, с другой — не разочаровать зрителя. Одно скажу: нам удалось сделать то, что мы хотели.

— Юлия, как вам работалось с Егором? Как создавали образ Оксаны?

Юлия Франц: Я в восторге от работы с Егором, потому что он большой профессионал — я восхищаюсь его талантом. Честно хочу сказать, я специально не смотрела советские «Вий», «Майская ночь, или Утопленница» до начала съемок, а посмотрела после их окончания. Я это делала для того, чтобы в голове не было готового прообраза Оксаны, созданного кем‑то. Я не хотела повторяться, сравнивать себя, и у меня не было цели создать образ девушки из «Майской ночи». Я отталкивалась от того, что написано в книге, но хотела сделать что‑то свое. Прислушивалась к внутренним ощущениям, читала сценарий, советовалась с Егором.

— Как у вас складывались отношения с другими актерами — Александром Петровым, Олегом Меньшиковым, Евгением Стычкиным?

Ю. Ф.: Замечательно! С Олегом Меньшиковым у нас практически не было совместных сцен, я старалась наблюдать за ним со стороны. Он — легенда, и есть возможность хотя бы посмотреть на него. И я заметила, что он очень просто работает, без напряжения, но всё внимание приковывается к нему. С Сашей Петровым мне было комфортно и легко. Если партнер естественно и хорошо играет, то всё получается прекрасно. Все актеры отличные, я наблюдала и восхищалась.

— Образы Лизы и Оксаны (Юлия Франц) очень тесно переплетаются, как будто Оксана — проводник Гоголя в мире мертвых, а Лиза — в мире живых. Что дальше будет с Оксаной?

Е. Б.: Оксана — один из моих любимых персонажей. Насчет проводников вы всё правильно заметили. Оксана — призрак, влюбленный в живого человека. Это абсолютный персонаж эпохи романтизма. Да и вся история готически-романтическая, поэтому такого персонажа не могло не быть.

Многие воспринимают Лизу, Оксану и Гоголя как любовный треугольник. По сути, этот треугольник подчеркивает дуализм внутри Гоголя: он тянется и в мир живых, и в мир мертвых. Развязка этого треугольника будет интригующей.

— Актеры импровизировали на съемочной площадке?

Е. Б.: Есть определенная органика, которую должны были создать персонажи. Дело в том, что тяжело произносить мистический текст («Ты должен победить темного колдуна», например) и не превратить его в высокопарную чушь. Чтобы не было бредового ощущения, мы долго подбирали актеров. У Юли текст получался органичным.

— Почему так много кровавых сцен?

Е. Б.: На мой взгляд, их немного! Слишком много крови, когда на протяжении всего фильма рвут жилы, сухожилия и кишки всё время наружу выпадают. У нас всё же не так. Хотелось сделать так, чтобы кровавые сцены в фильме были как аттракцион — захватывали, улыбали, но не пугали.

— Егор, как выбирали актера на главную роль? Справился ли со своей задачей Александр Петров?

Е. Б.: Если бы он не справился, фильма бы не было. С Сашей мы работали в Питере над сериалом «Спарта», я сказал ему тогда, что собираюсь снимать «Гоголя», и попросил посоветовать, кто может сыграть самого писателя. В один день, после окончания съемок, мы вышли уже ночью, и я подумал: «Почему бы не попробовать Сашу?» В темноте сняли какой‑то фрагмент. Потом вернулись в Москву, стали проводить полноценный кастинг, но в итоге всё равно вернулись к Петрову, и я считаю, что сделали правильно. Всё получилось органично, трепетно. Правда, Сашу приходилось «зажимать». Это очень интересно, когда экспрессивного актера зажимаешь, даешь задачу не быть экспрессивным. Конечно, это всё равно просачивается наружу, но это как раз и задает тот самый нерв при уникальном молчании.

Фото Дмитрия Куликова

 

comments powered by HyperComments